Побег, который стал легендой: как Станислав Курилов вплавь ушёл из СССР

Истории эмиграции часто кажутся сегодняшнему читателю привычными: визы, консулы, рейсы, чемоданы. Но были времена, когда желание увидеть мир за пределами страны превращалось в почти мифологические испытания. Одним из таких невероятных побегов стала история океанографа Станислава Курилова — человека, который в 1974 году прыгнул ночью с советского круизного лайнера в открытый Тихий океан и доплыл до филиппинского острова Сиаргао.

Позже он даст интервью, в котором признается: решение было принято «в одну секунду», но внутренний путь к нему занял годы.

В своих воспоминаниях Курилов говорит:

«Это та же причина, по которой люди покидают любую коммунистическую страну — там нельзя свободно жить».

Он был учёным-океанографом, специалистом, который мечтал работать в международных экспедициях. Но система считала его «невыездным»: отец — бывший военнопленный, сестра — эмигрировала, сам он — слишком самостоятельный и неудобный. Его не выпускали даже на научные конференции.

Существовала и другая, личная причина. Перед побегом он работал в Семипалатинске — рядом с одним из самых мощных ядерных полигонов СССР. Он говорил об интуитивном страхе:

«Я чувствовал, что может произойти что-то вроде Чернобыля».

Рождение плана: «Если корабль никуда не заходит, значит, выйти можно только в море»

Он купил билет на большой советский лайнер «Советский Союз». Маршрут был хитрым: Владивосток — экватор, без захода в порты. То есть формально корабль был «международным», но никто не сходил на берег. Курилов понял: это шанс. Его расчёт был удивительно хладнокровен:

• он изучил карту маршрута;
• выбрал район возле Филиппин;
• определил две потенциальные точки выхода — остров Сиаргао или юг Миндоро;
• ждал ночи, шторм и хорошего угла относительно течений.

В интервью он говорит просто:

«План не был продуман месяцами. Но я готовил себя. Готовил тело и дух».

Прыжок: ночь, шторм, музыка наверху

13 декабря 1974 года, поздним вечером, когда на палубе шла дискотека, Курилов в маске, трубке и ластах прыгнул за борт. Вокруг — тьма и ревущее море.

«Я немного сумасшедший и романтик», — вспоминал он. — «Но я знал море. Я знал звёзды».

Он ждал, пока корабль уйдёт, чтобы не попасть в зону турбулентности от винтов. Потом остался один — в абсолютной тишине.

Трое суток на воде: навигация по Юпитеру, борьба со сном и блуждающие течения

Первые два часа он плыл, ориентируясь только на свет удаляющегося корабля. Затем небо расступилось, и через облака показался Юпитер — это и была его компасная точка.

Он провёл в океане двое суток и три ночи:

• без еды,
• без воды,
• без сна.

Но это было не безрассудство. Он заранее тренировался: 36 дней голодал, практиковал отсутствие воды до двух недель.

Он знал, что главное — сохранить сознание.

«Спать нельзя — можно утонуть. Но ещё опаснее — уснуть на течении. Оно унесёт».

На третьи сутки он потерял сознание, когда его от острова начала уносить обратная струя. Проснулся уже на рифе — под стеной из огромных волн.

«Большая волна подняла меня, перевернула и вынесла к берегу. Я вышел из океана, как будто из другого мира».

Филиппины: страхи, тюрьма, дети, которые проверяли, «человек ли он»

Когда он выбрался на берег, был покрыт слоем биолюминесцентного планктона — светился. Дети местных рыбаков с опаской трогали его, чтобы убедиться, что он настоящий. Потом — допросы, подозрения в шпионаже, камера.

Филиппины находились между СССР и США в политическом смысле, и появление «выброшенного океаном русского» выглядело странно. Он провёл около полутора месяцев в тюрьме, но отмечал: «Люди были добры. Они помогали, чем могли».

Через полгода он смог выехать в Канаду — и начать новую жизнь.

Из Канады — в Израиль. Новая глава

Позже он переехал в Израиль, где работал в институте океанографии в Хайфе, женился, писал книги.

Он погиб в 1998 году в Израиле, во время дайвинга на озере Кинерет. Жизнь, которую дал ему океан, забрал тоже океан — только пресный.

Его мемуары и рассказы стали известными во многих странах. В них — удивительное сочетание науки, духовности и морской мистики.

«Всегда у нас есть один шанс. Один. И если не взять его в нужный момент — его не будет».